Как кувалдой по голове: бизнес-омбудсмен Приамурья – о налоговой реформе
Госдума приняла во втором чтении поправки в Налоговый кодекс, которые повысят налог на добавленную стоимость (НДС) с 20% до 22% для предпринимателей, работающих на общей налоговой системе, и снизят порог доходов для применения упрощенной системы налогообложения (УСН). С 2026 года, после вступления законопроекта в силу, «упрощенка» без НДС будет работать только для бизнеса, выручка которого составляет менее 20 млн руб. в год (с 2027 года – 15 млн руб., с 2028 года – 10 млн руб.). По действующему законодательству порог достигает 60 млн руб.
Предпринимательское сообщество Дальнего Востока обеспокоено грядущими изменениями. Ключевые предложения по смягчению налоговой реформы были представлены бизнес-омбудсменами макрорегиона во время Всероссийского совещания по обсуждению законопроекта в середине октября. Они предлагали создать особые условия для предпринимателей из регионов ДФО и Крайнего Севера. В связи с географической удаленностью и высокой себестоимостью логистики, субъекты МСП здесь несут повышенную нагрузку. Для них предлагалось сохранить действующие налоговые пороги и льготные тарифы, а также сделать более плавным повышение страховых взносов. Однако в финальную верстку законопроекта ко второму чтению эти предложения не вошли.
О том, какие последствия налоговая реформа повлечет для малого и среднего бизнеса на Дальнем Востоке, РБК Приморье рассказал общественный омбудсмен по защите прав предпринимателей Амурской области Борис Белобородов.
Борис Белобородов, общественный омбудсмен по защите прав предпринимателей Амурской области
«Начнем с повышения ставки НДС на 2% – с 20% до 22%. Здесь все достаточно понятно и прогнозируемо. Дело в том, что на 2% повышается ставка налога на добавленную стоимость для тех субъектов предпринимательства, которые работают на общей системе налогообложения. В общей массе эти дополнительные 2% не так заметны в целом, ведь входной НДС к вычету тоже увеличивается на 2%, но, учитывая, что настали сложные времена, когда экономический рост замедляется, многие бизнесы балансируют на грани рентабельности. Вот для таких предпринимателей 2% – это чувствительно. Товары и услуги также могут подорожать на 1,5-2%, хотя не все бизнесмены сделают это резко – некоторые будут удерживать цены, чтобы сохранить конкурентное преимущество. Их положение будет еще более неустойчивым, еще менее рентабельным. Соответственно, больше будет угроз для бизнеса. Для рынка, скорее всего, это будет не так заметно, но для малого и среднего бизнеса – это всегда минус.
Второе, еще более болезненное изменение касается снижения порога выручки для взимания НДС с плательщиков налога по УСН с 60 до 20 млн руб. Предприниматели с выручкой свыше 20 млн теперь будут обязаны дополнительно уплачивать 5% НДС. Для микробизнеса это серьезный удар: увеличение себестоимости напрямую отражается на цене товара, а для небольших предприятий рост цен на 5% часто просто ведет к снижению продаж.
Третье, и самое тяжелое для малого бизнеса, — снижение планки выручки для применения патента индивидуальными предпринимателями с 60 до 20 млн руб. Именно здесь будет наиболее серьезный и сильный удар по МСП. Огромное количество бизнесов, микробизнесов, в том числе в поселениях, в отдаленных населенных пунктах работают на патентной системе. И если раньше они укладывались в 60 млн, чтобы работать по патенту, то теперь они будут работать по патенту, только если у них выручка меньше 20 млн в год. А ведь большинство торговых предприятий имеют гораздо большую выручку, чем 20 млн. Это означает, что индивидуальные предприниматели, имеющие патент на розничную торговлю, будут вынуждены с 1 января принимать непростые решения. Патент они применять уже не смогут, и автоматически перейдут на общую систему налогообложения, с новым НДС – 22%. Для этого нужно будет нанимать бухгалтера, потому что без специалиста уже будет не обойтись – тоже дополнительные расходы. Можно,конечно, перейти на УСН, но это надо успеть сделать до 1 января. Но и в этом случае их будет ждать НДС, только 5%.
В Амурской области территория большая, но плотность населения – низкая. Для сельской торговли невозможность применения патента – это большой удар. И теперь эти предприниматели вынуждены принимать решение: или они с 1 января переходят на общую систему, а это – дополнительная сложность с бухгалтерией, либо будут переводиться на упрощенку. А переходя на УСН, они получат еще 5% НДС сверху. Вот это вот снижение планки для применения патента – это самый большой удар по малому бизнесу, по микробизнесу.
Предпринимателям очень нужен период адаптации. То, что предлагает Минфин – это не просто удар под дых, это кувалда по голове. То, что сейчас предложили – сокращать порог вхождения не сразу до 10 млн дохода, а с 20 млн – это не сильно поможет. Эта мера только оттянет неизбежное, когда порог будет считаться с 10 млн, как изначально предлагали. Это все равно очень резко, и бизнесу обязательно нужен период для адаптации.
Мы с бизнесом предложили сделать плавное снижение с 60 до 50 млн, потом до 40 и так далее. И остановиться на 30 млн к 2028 году. Но, к сожалению, это предложение не было услышано. Поэтому для бизнеса это будет сильный удар, как ушат холодной воды, никакой адаптации не будет.
Если все-таки проводить налоговую реформу, оптимальный вариант должен учитывать интересы и бизнеса, и государства. Бизнес неоднороден: есть крупные компании, есть средние и малые предприятия, внутри которых отдельно выделяют микробизнес. И именно по микробизнесу придется основной удар. Крупный бизнес при этом практически не почувствует изменений.
Например, финансовый сектор — самый рентабельный в нашей экономике. Банки, независимо от внешних условий, остаются в плюсе. Не случайно периодически обсуждается идея взимать налог на сверхдоходы финансовых организаций. Однако и Центробанк, и Минфин стабильно выступают против.
Возникает парадоксальная ситуация: крупный бизнес, у которого финансовых ресурсов намного больше, практически не затронут реформой. Малый же бизнес, который много лет обеспечивает лишь около 20% ВВП, но при этом дает занятость примерно трети экономически активного населения, столкнулся с реальной угрозой. Именно в малом бизнесе работает огромный пласт наемных работников. Когда условия резко ухудшаются, предприятия закрываются, люди теряют работу, семьи лишаются доходов, и это неминуемо ведет к росту социальной напряженности.
Считаю, что решение Минфина было ошибочным. Реформа должна была строиться иначе. Во-первых, необходимо было предусмотреть плавный адаптационный период — постепенный, ступенчатый переход. Во-вторых, если смотреть на ситуацию не через призму срочного наполнения бюджета, а с точки зрения экономического развития, текущий момент совершенно не подходит для повышения налогов. Экономический рост в стране замедляется: по данным статистики, в этом году он составляет меньше 1%, а может оказаться и ближе к нулю. Это означает снижение экономической активности.
В такой ситуации методологически неправильно повышать налоговую нагрузку. Практика показывает, что это приводит к обратному эффекту: бизнесу становится тяжелее, особенно малому и микро. Вместо расширения налоговой базы — ее сжатие. Количество действующих предприятий сокращается, доходы падают, и государство в перспективе получает меньше, чем могло бы.
Парадокс, который, на мой взгляд, является логичным: чтобы собирать больше налогов, надо дать бизнесу возможность расти. А чтобы бизнес рос, нужно снизить нагрузку или хотя бы не повышать ее в период экономического спада. Сейчас же повышение налогов может дать краткосрочный эффект. Через полгода, максимум год, начнется негативная фаза, которая перечеркнет текущие достижения.
Я считаю, что микробизнес трогать было нельзя. Если уже возникает необходимость увеличения поступлений, логичнее было бы обращаться к тем секторам, которые чувствуют себя наиболее устойчиво. Это финансово-банковский сектор — именно там сосредоточены основные ресурсы. Именно крупные финансовые структуры могут выдержать дополнительную нагрузку, не ставя под угрозу занятость и устойчивость региональной экономики.
Будущее покажет, насколько оправданным окажется нынешнее решение, но мое мнение остается прежним: реформу необходимо было выстроить иначе».
