Год будет непростым, но интересным – экономисты дали прогноз на 2026-й
В базовом сценарии Минэкономразвития РФ на 2026 год рост ВВП составит порядка 1,3%. Однако аналитики не исключают более слабую динамику и называют замедление темпов роста ВВП одним из ключевых вызовов этого года. К основным рискам относят жесткую денежно-кредитную политику и рост налоговой нагрузки.
Экономика Дальнего Востока при этом по-прежнему развивается в собственном ритме, считают эксперты. Влияние на нее будут оказывать те же факторы, что и на ситуацию в стране: повышение налогового бремени для бизнеса и физлиц, ключевая ставка ЦБ и инфляция, нестабильность курса национальной валюты. Потребительский спрос, по мнению экономистов, заметно снизится, что также заставит бизнес искать новые пути получения дополнительной прибыли.
О том, что ждет экономику макрорегиона в наступившем году, РБК Приморье в рамках программы «Суть дела» рассказали эксперты.
Владимир Климанов, директор Центра региональной политики РАНХиГС при президенте РФ
В 2026 году мы будем наблюдать небольшие темпы экономического роста, близкие к нулевым значениям. При этом регионы Дальнего Востока в целом испытывают другие тенденции. Для них то охлаждение экономики в 2025 году было менее заметным, чем для других субъектов. Связано это с тем, что на Дальнем Востоке развиваются многие новые производства. Поэтому в Хабаровском крае или Чукотском автономном округе темпы роста, например, в добывающих отраслях промышленности были высокими. Мы видели, что развивается газохимический кластер в Амурской области, он определил позитивную динамику этого региона.
Но есть все-таки и другие регионы на Дальнем Востоке, которые кризис уже охватил. Эта ситуация, наверное, будет продолжаться и в будущем. В 2025 году произошло снижение темпов роста на Сахалине и Камчатке. И поэтому говорить о каком-то едином рецепте или едином тренде для всех регионов ДФО нельзя. Однозначно для некоторых регионов и некоторых отраслей экономики ситуация в 2026 году будет непростой.
Бюджет и федеральный, и региональный исполняется с дефицитом, дополнительные доходы необходимы. Но для производства повышение налогов — это всегда достаточно сложная ситуация. И даже те два процентных пункта по налогу на добавленную стоимость — это существенное увеличение налоговой нагрузки.
Сложнее всего в этой ситуации будет тому среднему бизнесу или крупному малому, который перейдет с упрощенной системы налогообложения на общую. Он будет вынужден платить НДС и использовать более сложные бухгалтерские отчеты в своей деятельности. Этот средний бизнес испытает наиболее существенное и серьезное влияние от повышения налогов в 2026 году.
Потенциал использования тех льгот и преференций, которые применяются по отношению к регионам Дальнего Востока, еще не до конца востребован. Здесь их существует достаточно много в форме государственной поддержки, есть преференциальные зоны, будь то особая экономическая зона в Магадане или территория опережающего развития или поддержки региональных инвестиционных проектов.
Поэтому не для всех предприятий изменение налогообложения будет чувствительным, поскольку многие реально пользуются льготами. Использование льготных форм работы как для бизнеса, так и для граждан, занятых на данных предприятиях, — это та часть стратегии, которая должна использоваться дальневосточными предприятиями в целом.
Другие рецепты выживания бизнеса — это возможный отказ от различного рода непрофильных активов, от широкой диверсификации бизнеса, от невостребованных направлений. Очень осторожно нужно относиться к разного рода позитивным прогнозам с ожиданием каких-то опережающих темпов роста, например внутреннего туризма или каких-то других вопросов — они могут просто не сыграть.
Ситуация с потребительской активностью очень двоякая или сложная, непредсказуемая. Мы все ожидаем, что ключевая ставка ЦБ будет постепенно снижаться, а значит от сбережений и выгодности хранения денег на депозитных счетах придется отказаться, нужно будет выбирать иные стратегии. Ожидаем дополнительного оживления, кредитования экономики, когда ставки будут ниже. Но в то же время такое снижение ключевой ставки происходит очень постепенно, плавно.
Многие эксперты сходятся в мнении, что в 2026 году никаких резких понижений ключевой ставки ожидать не следует, и поэтому ситуация здесь окажется более-менее такой же, как она была и ранее. Но есть непредсказуемость в поведении курса национальной валюты, который тоже может либо ослабнуть, либо остаться на достаточно крепком уровне.
Мы не понимаем, как реально будет развиваться ситуация с экономическим ростом. При низких темпах роста и повышенным налогообложением ожидать увеличения потребительского спроса кажется неразумным, потому что те излишки финансовых ресурсов, которые появлялись у населения или бизнеса, в условиях повышенного НДС и повышенных ставок налогов на прибыль, ожидать не приходится. А с введением с прошлого года прогрессивной шкалы налогообложением на доходы физических лиц и у населения тот жирок, который мог быть использован для каких-то покупок дорогостоящего характера, либо для сферы досуга, будет тоже ниже, чем в предыдущие годы.
Максим Кривелевич, кандидат экономических наук, старший научный сотрудник Института экономических исследований ДВО РАН
Инвестиционная активность будет охлаждаться по целому ряду факторов. Но главный из них — фактор монетарный. Если мы обратимся к базовому сценарию, который Центробанк в основных направлениях, в своем основополагающем документе нам предлагает, то 2026 год — это инфляция 4-5% при росте ВВП от 0,5% до 1,5%. Такая благостная картина — инфляция 4-5% — возможна при ключевой ставке 13-15% и при средней цене российской нефти в 55 долларов за баррель, что на текущий момент со всеми политическими событиями, представляется крайне маловероятным. А если мы обратимся к рисковому сценарию ЦБ: а что же будет, если нефть подешевеет, например, до 35 долларов за бочку? Тогда у нас инфляция будет 12,5% в пике, 10,5-12,5%, ставка ЦБ от 17,5 до 19,5%, и ВВП, соответственно, упадет процента на 2,5.
И вот то, что мы сейчас ожидаем на 2026 год, находится где-то между первым очень благостным сценарием и вторым очень мрачным.
Мы видим замедление в строительстве, а строительство очень долго для Дальнего Востока, для Приморского края было локомотивом. Мы видим замедление в динамике экспорта и импорта по основным товарным позициям. Мы видим уменьшение перевозок РЖД, а перевозки РЖД — это много, это очень существенный фактор. Поэтому ожидаем ли охлаждения? Да, ожидаем. Но нужно понимать очень важную вещь: кризис — это не когда денег становится меньше в принципе, кризис — это когда меньше денег становится у большинства, и эти деньги собираются у меньшинства. Поэтому отдельные отрасли, отдельные компании, отдельные домохозяйства станут значительно богаче, чем были до того.
Мы сейчас переживаем прямо такой кульминационный момент, который можно сравнить с пенальти по окончании основного времени футбольного матча. Дело в том, что на рассмотрении в Госдуме находится законопроект, который фактически убивает экономическую привлекательность режимов СПВ и ТОР в случае, если он будет принят окончательно без изменений. Значительно возрастает регуляторная нагрузка и значительно сложнее будет пользоваться льготами. Размер льгот будет ограничен размером инвестиций каждого года. Не как сейчас — вы один раз вложили деньги, построили заводы и 10 лет получаете налоговые льготы, — а вам каждый год нужно будет показывать какой-то объем инвестиций, создаваемых рабочих мест. Для Дальнего Востока это может быть очень серьезно, а плюс еще НДС, а плюс еще все остальные моменты.
Изменяется структура потребительского спроса. Происходит как бы эрозия среднего класса, значит можно продавать товары для богатых, они никуда не деваются, и можно продавать товары для бедных. Эти направления имеют массу рыночных ниш, и неисчерпаемый источник для обогащения.
Кроме того, существует знаменитый закон, связывающий процентный пункт изменения ВВП с длиной юбок. Это в свое время европейские ученые рассчитали: чем мрачнее ситуация с экономической динамикой, тем короче юбки. Ну или, скажем, экстраполируя на весь рынок: все, что касается сферы развлечений, все, что касается каких-то недорогих маленьких удовольствий, может быть какой-то общепит, то есть все то, что людям дает возможность получить положительные эмоции без вложения денег, которые нужны для покупки новой квартиры или машины.
Не знаю никого, кто бы принципиально перестал кушать. Поэтому все равно будут те расходы, без которых не обойтись: ЖКХ, продукты, товары первой необходимости, это вот никуда не денется. Меньше расходов будет в предметах длительного пользования и в инвестиционных товарах, потому что очень много закуплено автомобилей, в преддверии увеличения утильсбора, очень много закуплено инвестиционного жилья. Если мы говорим о прямом потреблении, оно не упадет, но с учетом роста цен, конечно же. Можно потреблять меньше в килограммах, но больше в деньгах. А если мы говорим о предметах длительного пользования и инвестиционного спроса, да, их немножко прижмет. Что, в общем, нормально для этой ситуации. Плюс надо понимать, что курс ЦБ на снижение стоимости денег очень долгосрочный. И я вполне вижу сценарий: при уменьшении цены на нефть, ставки в этом году просто не будут падать. Это все может перенестись на следующий год. Поэтому год будет непростым, но чрезвычайно интересным.
Сергей Дзюба, доктор экономических наук, профессор департамента прикладной экономики ШЭМ ДВФУ
Почему прогнозируют замедление: с одной стороны Центральный Банк ставку понижает, и работать это должно на ускорение, по крайней мере, на расторможение. С другой — новые налоговые условия, которые еще не в полном формате, но уже начинают с 2026 года вводиться, они, конечно, будут работать в обратную сторону. Но в этом плане нужно больше смотреть на промышленную политику, которая будет проводиться в ДФО, в частности. От нее темпы больше зависят, чем от макроэкономических показателей. Поэтому говорить, что мы должны ожидать торможения, было бы неверно.
Вред зачастую наносится не самими налогами, а двумя факторами. Когда кому-то удается уйти в тень, а кому-то нет, получаются разные конкурентные условия. Вред от этой дифференциации гораздо выше, чем от самой налоговой нагрузки. Налоговая нагрузка в России не настолько уж высокая. И здесь важна даже не сама налоговая нагрузка, а именно способ отношения, то есть, как она реализуется. Потому что одно дело — у тебя есть патент, и тебе на этот патент просто подняли ставку. Это, кстати, прозвучало на прямой линии с президентом, что способ этой налоговой трансформации, перевод на НДС, — он не очень удачный. НДС по способу сбора — это такой садистский налог, потому что приходится заводить целую бухгалтерию, чтобы это реализовать. Для больших предприятий это уже решенная проблема, а вот для малого бизнеса — это просто караул.
Лучшая стратегия для бизнеса — это не лавировать. Почему? Инстинктивная реакция — как с этим бороться. Мы понимаем, что вот это повышение налогов, — к сожалению, об этом по каким-то причинам не очень стараются говорить, — у нас другие бюджетные условия, они связаны с санкциями, с СВО. В определенном смысле, если есть понимание, что это — наш вклад, то к этому нужно так и отнестись.
Лавирование в духе девяностых годов — все унести в тень, оно нынче может плохо сработать. Как можно уйти в тень? Ты переходишь на наличные расчеты. Но наличные расчеты подразумевают, что у вас появляются фирмы, которые занимаются обналичкой. Я думаю, что государство их может вычислить довольно легко и точно держать руку на пульсе, чтобы в нужный момент в свою пользу использовать. Ну, а второе — это система быстрых платежей, но тут уж тем более: система быстрых платежей — это иллюзия анонимности, для налоговой инспекции — это абсолютно прозрачная система.
Если говорить по стимулам, то понятно, что понижение процентных ставок стимулирует переходить к тратам от накоплений. Но ставки все равно остаются достаточно высокими, и для того, чтобы тратить, нужно просто иметь какие-то цели. Часть уйдет даже не в повышение потребления, а в инфляцию. Если цены подпрыгнут, а они подпрыгнут, то это же не будет повышение потребления, это просто изъятие.
Финансовый стимул есть, но он очень слабый, а поведенческого стимула по большому счету не формируется,. Люди скорее продолжат сберегать. Понижение ставок вызовет не переход в потребление, а поиск других инструментов для сбережения. Вот это более вероятно.
