Антон Гулевич: дорогие кредиты не опаснее высокой инфляции

Фото: РБК Восток

Банк России повысил прогноз по инфляции на 2026 год до 6–7%, одновременно снизив ожидания по росту ВВП страны до 0–1%. По оценке регулятора, одним из главных препятствий для развития экономики остается высокая инфляция, а среди ключевых рисков для Приморья — возможное замедление потребительского спроса и снижение грузооборота транспортно-логистического комплекса. В интервью телевидению РБК Восток главный экономист Дальневосточного главного управления Банка России Антон Гулевич объяснил, почему ЦБ не боится замедлять кредитование, как рост цен на топливо влияет на инфляцию в регионе и какой риск для приморских портов несет замедление потребления по стране.

— Что для ЦБ сейчас тревожнее: допустить разгон инфляции выше 7% или все-таки спровоцировать остановку кредитования экономики?

— Мы уверены, что высокая инфляция является фундаментальным препятствием для развития экономики, поэтому приоритетом Банка России является стабильно низкая инфляция. Здесь простая логика: высокая непредсказуемая инфляция негативно влияет на все, абсолютно все предприятия через ускоренный рост их издержек: на заработную плату, сырье, материалы, оборудование и так далее.

И заметьте, что издержки растут постоянно. То есть, при низкой инфляции они растут медленнее, при высокой инфляции — быстро, но всегда растут. А что касается кредитования, то, во-первых, далеко не все предприятия используют кредит в своей предпринимательской деятельности. А во-вторых, у большинства предприятий кредиты взяты под плавающую ставку. Это означает, что если ключевая ставка растет, то у них платежи по кредиту растут, но если она снижается, когда инфляция замедляется, то у них платежи тоже снижаются. Заметьте, снижаются, а другие издержки всегда растут. И хотелось бы добавить, что повышение ключевой ставки замедляет кредитование, но не останавливает. У нас в прошлом году, в 2025-ом, среднее значение ключевой ставки было 19,2%, а корпоративный кредитный портфель увеличился больше, чем на 10%, — на 11,9%.

И в этом году, по нашим прогнозам, среднее значение ключевой ставки за год будет 14,5–14,6%. А корпоративный кредитный портфель тоже продолжит расти, пусть и немного меньшими темпами.

— А если мы коснемся истории с прогнозом по ВВП, который тоже изменился, его понизили, с чем связана такая корректировка и какие риски ожидать в будущем от такой тенденции?

— Действительно, на последнем заседании 24 июля Банк России снизил прогноз по ВВП страны с 0,5–1,5% до 0–1,0%. И здесь два основных фактора. Первый — это снижение производственных возможностей предприятий в некоторых отраслях. И мы сразу говорим о том, что ожидаем, что к концу года эти возможности будут восстановлены, но в краткосрочном периоде это повлияет на выпуск. Второй фактор — то, что за последний месяц ожидания предприятий по спросу и выпуску в будущем тоже заметно снизились, а это может привести к замедлению роста потребления во втором полугодии этого года. Это тоже может сказаться на выпуске.

И, соответственно, риски связаны с этими факторами. Возможен более длительный период снижения возможностей предложения, чем мы сейчас предполагаем. И то, что потребительская уверенность населения и настроения бизнеса будут еще более сдержанными, приведет к еще большему замедлению потребления во втором полугодии 2026 года, это тоже скажется на выпуске.

— Прогноз ВРП в Приморье на 2026 год — чуть больше 2,5 триллиона рублей с ростом в 2,6%. Повлияет ли ухудшение общероссийской ситуации с ВВП на этот показатель? Какие отрасли экономики у нас в регионе сегодня доминируют?

— У нас ведущие отрасли в Приморье — это транспортировка и хранение, торговля, государственное управление, сельское хозяйство и рыболовство, обработка и остальные. У нас нет такого фактора, о котором мы говорили — снижения возможностей производства в некоторых отраслях. Но если говорить именно о рисках, то мы же часть страны, и на нас ситуация в стране влияет. Если реализуются риски, связанные с замедлением роста потребления в целом по стране во втором полугодии 2026 года, то это может сказаться на нас как на крупном транспортно-логистическом узле. Снизится потребление товаров и, соответственно, снизятся их перевозки, то есть грузооборот наших портов, перевозки по железной дороге. Но это такой риск, а не прогноз, потому что ситуация быстро меняется. Ситуация только что произошла, еще не отразилась в статистике, и мы еще пока не имеем более точных данных для анализа.

— При этом, если рассматривать центральную часть России, например, топливный кризис, который коснулся многих регионов Центральной России, то Дальнего Востока он практически не коснулся. Но мы наблюдаем, что в Центральной России, на юге России и в части Сибири топливо за летний период выросло в цене, мы понимаем, из-за чего это. Но и у нас на Дальнем Востоке рост, хоть и не такой интенсивный, но за последние два месяца, по официальной статистике, на 4–5% в своей стоимости вырос бензин. Дизель порядка 4%. В чем причина роста цен на топливо у нас и как это может повлиять на инфляцию, опять же, в нашем регионе?

— Чтобы ответить на этот вопрос, наверное, надо сделать два приближения. Представим карту Дальнего Востока. У нас на территории находятся два нефтеперерабатывающих завода: в Комсомольске-на-Амуре и в Хабаровске. У них есть сетевые заправки. И вот на этих заправках рост цен был минимальный. Но эти два завода не обеспечивают нас полностью топливом. Мы его завозим из других регионов. Это делают частные АЗС. Они покупают топливо на Санкт-Петербургской товарно-сырьевой бирже, а это общероссийская биржа. Цены на ней формируются на основании торгов, и в последнее время они значимо выросли. И основной рост цен пришелся именно на частные АЗС у нас из-за этого фактора. Это первое приближение. А второе приближение — уже региональные особенности. У нас практически в каждом регионе свой механизм формирования цен на топливо, связанный именно с географическими, логистическими особенностями. Есть регионы, где и сетевые заправки, и частные, как в Приморье. У нас есть регионы, где есть только сетевые заправки. Там рост цен был ниже, чем в среднем по ДФО. У нас есть регионы, где топливо завозится морем. И там получается ситуация, что несколько недель назад купили его на товарно-сырьевой бирже…

— И за это время изменилась цена уже на бирже?

— Та цена, за которую они купили топливо на бирже, отразилась на конечных ценах на топливо в регионе через несколько недель, когда его уже довезли. И может быть такая ситуация, что в целом по стране цены, например, снизились, а у них повысились, или наоборот, у них снизились, а в целом по стране повысились. Ну, вот такая региональная особенность. У нас есть Якутия, например, где есть ледовая переправа через Лену. Они перед тем, как она закроется, где-то в середине апреля завозят большой запас топлива, чтобы потом более дорого его не завозить. И там уже своя логика формирования цен, отличная от других регионов. Получается, в каждом регионе по своему механизму формируются цены, и затем получается показатель по Дальнему Востоку.

Что касается влияния роста цен на топливо в Приморье, то в июне мы его уже ощутили, у нас инфляция в Приморье ускорилась. И далее, если смотреть уже на ситуацию в целом по стране, мы видим, что рост цен на топливо переходит в цены широкого круга товаров и услуг. И этот процесс естественный, потому что бензин, дизельное топливо — это такие товары-маркеры, которые влияют на инфляционные ожидания населения, бизнеса и занимают значимую долю в расходах населения и в издержках бизнеса. И поэтому Банк России повысил 24 июля свой прогноз по годовой инфляции в целом по стране до 6–7%. И Приморье — это часть страны, и мы здесь не исключение.

— Уровень закредитованности населения в Приморье один из самых высоких на Дальнем Востоке. Как последние решения Центрального банка скажутся на платежной дисциплине заемщиков?

— Жители Приморья не в лидерах, мы ближе к середине таблицы. Какие были последние решения Центрального банка? Это снижение ключевой ставки. За год, с июня 2025 года по июль 2026 года, мы ее снизили на 7 процентных пунктов. А снижение ключевой ставки способствует улучшению платежной дисциплины заемщиков за счет снижения долговой нагрузки.

Но я хотел бы отметить, что здесь очень большая роль у коммерческих банков. Они определяют платежеспособность потенциального заемщика, когда принимают решение о выдаче кредита. И они же заинтересованы больше всего, чтобы заемщик вовремя платил по кредитным обязательствам в полном объеме. Контроль этих рисков со стороны коммерческих банков как раз и обеспечивает устойчивость платежной дисциплины заемщиков.

— А если коснуться ставок по депозитам, то у нас они, по статистике, насколько я правильно понял, чуть выше среднероссийских показателей. И вслед за ключевой ставкой они тоже могут снижаться в ближайшее время, как вы считаете?

— Ставки по депозитам и в стране, и на Дальнем Востоке следуют за изменением ключевой ставки, но не одновременно и, возможно, не в тех темпах, как изменилась ключевая ставка. Потому что ключевая ставка — это такой ориентир для коммерческих банков, для формирования ставок по кредитам и депозитам. Но все же каждый банк их формирует, исходя из каких-то своих индивидуальных условий, в которых он находится.

Если говорить о Дальнем Востоке, да, в принципе, как и о любом регионе страны, то у каждого коммерческого банка в этом регионе свои условия, связанные с его потребностью в привлечении этих денег на депозиты, с конкуренцией между банками, с региональным спросом, у него могут быть какие-то свои особенности. Поэтому, да, снижение ключевой ставки способствует снижению ставок по депозитам, но каждый банк решение принимает самостоятельно, когда ее снизить и на сколько.

— В одном из ваших последних докладов отмечалось ускорение инфляции в сегменте продовольственных товаров. Какие объективные причины, не зависящие от решений Центрального банка, на это повлияли? И может ли новый уровень ключевой ставки это компенсировать?

— Вы, наверное, смотрели наши информационно-аналитические комментарии по инфляции в Приморье. Там действительно у нас написано, что в июне 2026 года темпы роста цен на продовольственные товары увеличились на 0,14%, и для этого было множество факторов. Один из них — это увеличение логистических расходов приморских компаний, связанных с ростом железнодорожных тарифов.

Если этот пример рассматривать, то Банк России ключевой ставкой не может влиять ни на рост логистических тарифов, ни на шок предложения. Вот ситуация с топливом — это шок предложения. Ключевая ставка действует немножко по-другому. Когда спрос высокий, то предпринимателю, бизнесу, заводу проще переносить рост своих издержек в цену конечной продукции. А если спрос сдержанный, то это ему делать сложнее. И Банк России с помощью ключевой ставки создает такие условия, чтобы ускорение устойчивой инфляции было затруднено. То есть, предпринимателю сложнее переносить рост своих издержек в цены, и в результате инфляция замедляется, а после этого замедляется сам рост издержек. Они начинают расти медленнее, потому что общая инфляция снижается.

Поэтому Банк России не может сделать так, чтобы изменение ключевой ставки как-то компенсировало рост издержек, но он может сделать так, чтобы они медленнее переносились в цены. И из-за этого снижалась инфляция и сам рост издержек замедлялся для предприятий.

— Какие внутренние и внешние риски вы видите для экономики Приморья на ближайшие полгода-год?

— Про внутренние риски мы говорили. Если замедлится рост потребления в целом по стране во втором полугодии, то это может сказаться на нас как на крупном транспортно-логистическом центре, может снизиться грузооборот. Если говорить про внешние риски, то это, например, ситуация на Ближнем Востоке. Мы сейчас уже видим, что инфляция в других странах растет из-за ситуации с Ормузским проливом. А что такое рост инфляции в других странах для нас? Это рост цен на импорт. А рост цен на импорт означает, что, возможно, снизится его потребление. Если его потребление снизится, то это тоже может сказаться на нашем грузообороте. Но это, опять же, не прогнозы, а риски, и нужна дополнительная информация, чтобы сделать какие-то более конкретные выводы.

РБК Восток